Solus Christus

Албанский





Профиль

Тема: Не хватает сердца.

Отправлено 20.09.2008 в 17:57


Рассказ "Не хватает сердца" Виктора Астафьева не вошёл в повествование "Царь-рыба", опубликованное в 1976 году. Рассказ надо читать целиком, - больше проймёт, но всё же я опубликую здесь самую кульминационную часть этого рассказа.

«И сами боги не могут сделать бывшее небывшим» (греческая пословица)
(...)
Командир корпуса, начальник штаба корпуса, начальник политотдела, как и председатель Военного совета округа, были разжалована и отданы под суд. Троих приговорили к пяти годам, меня, за мое письменное «особое» мнение, сеющее безверие в рядах Красной Армии, удостоили десяти. Во всем округе, во всей армии тоже вдруг пошла «чистка» и не остановилась, слышно, по сию пору. Много военного люду, затем и гражданского пошло и поехало по этапам — насыпью в вагонах, навалом в баржах.
В Сибирь зимой в вагонах везли, раз в сутки воды давали, об еде и говорить не приходилось. По очереди ржавые вагонные болты лизали — в куржаке они были, обмерзлые, кожа с языков обрывалась.
Весной в Красноярске погрузили нас на баржи, без нар, на голом дощатом настиле, под которым плескалась вода, и повезли на север. Из «десятки» знаменитой старой баржи, в которой поочередно возили на север то картошку, то людей, шкипер и охрана лениво откачивала воду, настил заливало, и мы спали тогда стоя, «обнявшись, как родные братья». Кормили раз в сутки мутной баландой и подмороженным картофелем. На палубу нас не пускали, и оправлялись мы в бочки которые погружены были вместе с нами, под рыбу. Где-то, на какие уж сутки, не помню, начался шторм, нас било бочками, катало по утробе баржи, выворачивало наизнанку. Мертвецов изломало, изорвало клочья и смыло месиво под настил.
Почти месяц шли до Дудинки. Наконец прибыли, по колено в крови, в блевотине, в мясной каше, и голый берег заполярный показал нам землей обетованной, посёлочек и пристань Дудинка с вихлястым мерзлотой искореженными деревянными домишками — чуть ли не раем господним.
Нас погнали в глубь тундры пешком. На пути мы стали встречать бараки, будки, людей, пестро одетых, которые делали полотно для железнодорожной линии. «Ну, брат,— сказал я себе,— отмахался сабелькой! Не все ломать, надо когда-то и строить...»
В тундре, на берегу небольшой речки, меж озер и болот стояли бараки, много бараков, стояли дома, несколько двухэтажных, один даже с красным флагом на коньке! — это и было начало будущего город Норильска.
Увидел я красный флаг, жилье увидел, людей, огни и, знаете, как-то успокоился даже. Раз так судьбе угодно, буду строить, буду хорошо работать, мне это зачтется и я освобожусь досрочно. Так было — сказывали заключенные — на Беломорканале. Вместо пяти лет строили канал два с половиной года, и все, оставшиеся в живых, были освобождены...
- Да вот маловато их осталось, живых-то, — неожиданно подал голос мой папа — герой-строитель великого канала.
- Что вы сказали? — приостановил свой рассказ норилец.
- Мало, говорю, в живых-то осталось. Там, в камнях и глине, лежат... Давай, давай...
Гость помолчал, подумал, подлил в кружку чая, отглотнул.
- М-да. Словом, надо нести свой крест, тем паче крест мой не такой тяжкий, как у людей семейных, пожилых.
Первый и второй год на стройке было терпимо. Зоны общей ещё не было. Заключенные будто на выселении находились, в бескрайних холодных просторах. Обходились и с топливом — сами его запасали. Нельзя было и на питание жаловаться. Но разрасталась стройка, наплывало все больше и больше людей, тесно им становилось и в просторной тундре. Уркаганы, бандюги, жулье, рецидивисты начали объединяться и подминать под себя всю здешнюю жизнь, терроризировать население, которое худо-бедно сколотило городок, перекинуло из тундры к берегу самую северную железную дорогу.
Конечно же, цинга, простуда, обвалы в карьерах, метели, морозы уносили людей, но повального падежа все-таки еще не было. Да где-то и кого-то не устраивали темпы нашего строительства, и жизнь наша не устраивала, точнее — обострялась и обостряется международная обстановка, нужна наша руда, нужен металл. Руководство стройки перешло в одни руки. Один свободный человек, как император всея тундры, скотов и людей, в ней обитающих, правил всем. Человек он не простой, а золотой, достойный выкормыш тех, кто его взлелеял и воспитал по принципу: лес рубят — щепки летят!
Нормы выработки, и без того высокие, подскочили вдвое. Еда - согласно выработке. Отдых - согласно выработке. Никаких актированных дней, никаких болезней и жалоб. На работу! На работу! На работу! - Кубики! Только кубики! - больше никаких разговоров. Строительство жилья было заторможено. Новая больница, уже наполовину построенная, - заброшена. В бараках народу - не продохнуть. Кашель, стоны, драки, резня, воровство и лютый конвой: при малейшем неповиновении — прикладом в зубы, за сопротивление — пуля. Отчет один: «За попытку к бегству!...»
Куда? Какое бегство? Разве можно оттуда убежать? До Дудинки - сто километров, до магистрали - две с лишним тысячи. А начальник строительства требует продукции, на каждой оперативке брякает кулаком по столу: «Нам завезли достаточно человеческого материала, но добыча руды тормозится. Доставленный на всю зиму, человеческий материал несоразмерно убывает, и если так будет продолжаться, я из вас самих, итээровцев, вохры и всяких других придурков, сделаю человеческий материал!»
Много людей пало в ту зиму. Но с весны караван за караваном тащили по Енисею вместо убывших на тот свет — свежий человеческий материал. По стране катилась волна арестов и выселений, массовых - арестов врагов народа, кулацких и других вредных элементов.
Не знаю что, но что-то подсказывало: будет на нашей стройке еще хуже и тяжелее. Предчувствие меня не обмануло. Норильским рудникам поступило указание увеличить добычу руды, следовательно, расширить и строительство рудников, довести трудовой энтузиазм до наивысших пределов. «Слышите: песнь о металле льется по нашей стране! Стали, побольше бы стали! Меди, железа — вдвойне!» — взывало радио.
Император всея тундры, я уже говорил, человек не простой, а золотой. Умен, изворотлив, да ум у него дьявольский! Как бывший геолог, он хорошо знал палеонтологию, понимал, что «щепки», которые летят в его владениях и падают на землю, не гниют в вечной мерзлоте, бальзамируются, как мамонты, могут пролежать в ней века. Если их найдут потомки? Что о нем, таком знаменитом, орденоносном руководителе, станет история говорить? Ну, может, и не этот, может, более простой мотив им руководил — хоронить в мерзлоте трупы трудно, много людей отвлекается с основных работ на пустяковое дело.
И создал он похоронную команду из людей, крепких еще телом и нутром.
Ночью, а ночь у нас всю зиму подлинней, чем здесь, под Игаркой, сгрузили трупы, вытащенные из бараков, на балластные платформы, присыпали их снегом или тем же балластом и отвозили в Дудинку. Здесь перегружали на подводы и лошадьми переправляли на острова-осередыши. Простой, но иезуитский расчет: вешним разливом острова покрываются водой, и все с них смывается, до белого песка. Населения в низовьях Енисея почти нет, то, что есть, из инородцев, переселенцев, зимовщиков, приучено ничему не удивляться, помалкивать. Просторы енисейские в низовьях так широки, так разливисты, что растащит батюшка-Енисей покойников по низинам, впадинам, по кустам и тундрам, там кого рыбы в воде иссосут, кого птицы расклюют, кого зверьки догложут.
Летом начались побеги. Первые. Пробные. Случалось их мало. почти все бежавшие погибли в тундре, но часть, хоть и малая, к зиме переловлена была и возвращена. Беженцам добавляли пять лет и отправляли работать в мокрые забои. Однако они, эти первые, самые безумные и храбрые беглецы, рассказали, как бегали, куда бегали, и своим опытом, ошибками своими учили, как не надо бегать.
Еще зимой я задумал побег, начал к нему готовиться — и это спасло меня от помешательства. Вы помните, какая нынче была весна — длинная, нудная, рано началась — на позднее навела. То польет, то заморозит. Трупы — количество их за эту зиму неизмеримо увеличилось — смерзлись, ледяная спайка не распалась под напором вод и когда острова объявились на свет божий — горы трупов, только уже замытые тиной, мусором, издолбленные льдинами, — остались лежать на месте.
По Дудинке и дальше — от рыбаков на катера, с катеров на пароходы, с пароходов по реке—-пополз и начал распространяться ропот. Поговаривали, что вот-вот нагрянет высокая, чуть ли не правительственная комиссия.
И она в самом деле нагрянула, но к этой поре уже все трупы были изрублены топорами, издолблены ломами, кайлами, острова от них очищены. А дальше уж поработал Енисей-батюшка — залил, унес, замыл, заилил все следы преступления.
Я к той поре из похоронной команды был переведен с помощью одного знакомого зэка на пекарню — рабочим. Говорили, что несколько человек сошли с ума, но я в это как-то уж и не верю. Похоронной команде давали дополнительный паек за «вредную работу», по булке хлеба давали и осьмушке табаку. Я сам видел, как, усевшись на мертвецов, отупевшие люди ели тот хлеб, курили махру и не морщились. Да и что им страдать, когда они перевидали такое, что страшнее кошмарных снов и всякого, даже самого больного воображения.
Наш ученый император хоть не довел дела до людоедства, очень нужна была стране норильская руда, и снабжение, если б его упорядочить — не давать распоряжаться продуктами уркам, вполне бы сносное было, но «бывалые люди» рассказывали, будто на Колыме, на Атке, покойников сплошь закапывали без ягодиц —ягодицы обрезали на строганину потерявшими облик человеческий заключенными.
У нас похитрее и половчее все было. Опыт Соловков, Беломорканала, Колымы, Ухты, Индигирки успешно перенимался и применялся здесь новаторски: осенью, уже по первым заморозкам, из всех бараков, санчастей, из больницы разом были вычищены все доходяги, придурки, больные, истощенные зэки — тысячи полторы набралось. Им было объявлено — они переводятся на Талнах, где условия более щадящие, не пока рудников и шахт, строится новая зона и посильный труд там, почти без конвоя, почти на воле, осуществляется, как в первые годы здесь, в Норильске.
Их вели через тундры, по хрустящим лишайникам, сквозь спутанную проволоку карликовых берез и ползучего тальника. За ними тянулся красный след растоптанных ягод — брусники, клюквы, голубичника...
Воспитанные на доверии к человеку и вечном почитании властей, больные, выдохшиеся люди не сразу заметили, что малочисленный конвой куда-то испаряется, исчезает, и когда спохватились — ни стрелков, ни собак с ними не было, и никто никогда уже не узнает, как ушли в тундру и исчезли в ней полторы тысячи человек, навсегда, бесследно.
- Какой изощренный ум, какое твердое сердце надо иметь, чтобы таким вот образом избавиться от нахлебников, не долбить зимою ямы эти полторы тысячи будущих покойников...
- Я иногда радуюсь тому, что не стал священнослужителем Как бы я молился богу, который насылает на нас такое? За что? Разве мы грешнее других народов виноваты в земной смуте? Или нас бог карает за покорность, слепоту, за неразумный бунт, за братоубийство? Может, господь хочет нас наглядно истерзать и измучить, озверить, чтобы другие народы забоялись нашего безверья, нашей беспутости, разброда. Мы жертвы? Мы на заклании? Но, господь, не слишком ли велика твоя кара!..
Что-то забилось, заклокотало в груди беглого. Отвернувшись в угол, за печку, он разразился кашлем или рыданиями. Приподняв пихтовый веник, долго отхаркивался, сморкался в мусор, за печку, и, отдышавшись, перехваченным голосом просипел:
- Простите! Может быть, и не следовало при детях... Но им расти, им жить. Кто-то ж должен знать, что здесь происходило. Что мы сотворили. Как героически осваивали север. Спрячут ведь, спрячут мерзавцы свои преступления. Заметут свои следы. Замолчат. Хотя нет! Не-ет, не-э-эт! Не спрятать, не замолчать!..
(...)



(Цитировать)
Andreas





Профиль

Тема: Re: Не хватает сердца.

Отправлено 21.09.2008 в 14:43


Защитники Сталина, конечно, скажут, что нужны были танки и самолеты, чтобы победить немцев, а промышленность для их выпуска надо было поднимать экстренными темпами, что страдали при этом не только заключенные, но и весь народ. У меня, например, жива одна свойственница, из крестьянской семьи, она в 16 лет пахала на лесоповале с мужиками, жила в землянке в каких-то совершенно нечеловеческих условиях, при этом не будучи пораженной в правах, а являясь именно полноправным членом общества. Или, например, когда восхищаются героизмом советских солдат подо Ржевом, на Синявинском пятачке и пр. и им возражают, что менее прямолинейные наступления, проведенные меньшими силами, дали бы больший эффект и обошлись бы не так дорого, то отвечают, что воевать приходилось с тем командным составом, который был в наличии и т.д.
Это все ситуация из тех, которые хорошо описывал Мераб Мамардашвили, - ситуация, в которой невозможно зарождение добра, которая происходит вне формы или пространства добра.


(Цитировать)
Mykola Danylov





Профиль

Тема: Re: Не хватает сердца.

Отправлено 21.09.2008 в 20:21


У нас, в современной украинской историографии, подобные события (относительно II Мировой и Сталина в целом) еще более выпукло преподносятся (зачастую с явными заказными перегибами). У меня же было все время сильно какое-то подсознательное чувство превосходства этого самого "советского" героизма (хотя в нашей семье всякого бывало - один прадед, летчик, погиб в ходе Сталинградской кампании, другой - после немецкого плена и "освобождения" Германии попал в плен уже советский, "до выяснения"). Однако читая такие вот свидетельства обыкновенных людей, как-то в последнее время не поворачивается язык клеймить всех подряд наших и др. пронемецких коллаборационистов... Иначе "двойные стандарты" выходят.


(Цитировать)
Албанский





Профиль

Тема: Re: Не хватает сердца.

Отправлено 22.09.2008 в 03:26


Andreas

...нужны были танки и самолеты, чтобы победить немцев, а промышленность для их выпуска надо было поднимать экстренными темпами...



Интересно, что Лютеру предъявляли аналогичные обвинения – что-де он подрывает единство христиан перед лицом реальной (в то время) опасности турецкой экспансии. Как раз-то вот только в таких условиях добро и может «зародиться» - когда остро стоит выбор: либо умереть самому ради правды, либо убить ближнего ради себя (ради того, что ассоциируется как «себя» - в нашем случае это «совецкая власть», или пусть даже «совецкий народ»). Но для такого «зарождения» добра (когда выбирается первый вариант) нужна вера Богу (доверие Вечности). Когда же выбирается второй вариант, то выбирается зло, всегда зло, пусть даже не всегда оно так явно проявляется. Но иногда оно (зло) проявляется особенно ярко.
Вот бы Голливуду бы снять настоящий фильм про ГУЛАГ!


(Цитировать)
Албанский





Профиль

Тема: Re: Не хватает сердца.

Отправлено 22.09.2008 в 06:14


Mykola Danylov

У нас, в современной украинской историографии, подобные события (относительно II Мировой и Сталина в целом) еще более выпукло преподносятся (зачастую с явными заказными перегибами).



Да, Коля, есть такие, которые нынче пытаются спекулировать такими трагедиями, чтобы заработать собственный политический капитал. Тем самым такие люди по существу соглашаются с делами этих палачей – ибо как те убивали и мучили людей, ради своих (политических) выгод, так и эти используют теперь эти мучения для того же (для своих выгод). Сравните – Лк.11,47-48.
Но у нас тут в России, похоже, уже обратная ситуация нагнетается.


(Цитировать)
Ирина Суслова





Профиль

Тема: Re: Не хватает сердца.

Отправлено 07.10.2008 в 20:01


"Лес рубят - щепки летят" Угу..


(Цитировать)
admin



Тема: Re: Не хватает сердца.

Отправлено 10.07.2010 в 14:56


Рассказ целиком:
http://soluschristus...teratura/heartout/#n


(Цитировать)



Акции

На том стоим


Наш портал организован группой лиц евангелическо-лютеранского исповедания для свидетельства истин Христианской Реформации.

Мы стараемся высоко держать наше знамя, неукоснительно следуя принципам свободы слова и совести.

Не имея ни от кого никакого финансирования мы независимы в своих суждениях и с Божьей помощью не отступимся от правды и христианского призвания к свободе.

В случае технических затруднений, а также с предложениями по поддержке и развитию нашего портала обращайтесь в администрацию.